Вот оно счастье- смотреть вместе в одном напрвлении!  
5
2648

Вот оно счастье-смотреть вместе в одном направлении, найти гармонию в душе и сердце! 

Счастье находится там же, где находитесь вы, - где вы, там и счастье

http://www.romanticcollection.ru/sub/2013-4.htm

всё о романтике и любви

 

http://www.realove.ru/main/Biblio
Что такое любовь и семья! Мнения священников, психологов и просто людей!Слово о любви

Понедельник, 08 Августа 2011 г. 14:00 + в цитатник
Любить — это прежде всего отдавать.
Любить — значит чувства свои, как реку,
С весенней щедростью расплескать
На радость близкому человеку.

Любить — это только глаза открыть
И сразу подумать еще с зарею:
Ну чем бы порадовать, одарить
Того, кого любишь ты всей душою?!

Любить — значит страстно вести бои
За верность и словом, и каждым взглядом,
Чтоб были сердца до конца свои
И в горе и в радости вечно рядом.

А ждет ли любовь? Ну конечно, ждет!
И нежности ждет и тепла, но только
Подсчетов бухгалтерских не ведет:
Отдано столько-то, взято столько.

Любовь не копилка в зашкафной мгле.
Песне не свойственно замыкаться.
Любить — это с радостью откликаться
На все хорошее на земле!

Любить — это видеть любой предмет,
Чувствуя рядом родную душу:
Вот книга — читал он ее или нет?
Груша... А как ему эта груша?

Пустяк? Отчего? Почему пустяк?!
Порой ведь и каплею жизнь спасают.
Любовь — это счастья вишневый стяг,
А в счастье пустячного не бывает!

Любовь — не сплошной фейерверк страстей.
Любовь — это верные в жизни руки,
Она не страшится ни черных дней,
Ни обольщений и ни разлуки.

Любить — значит истину защищать,
Даже восстав против всей вселенной.
Любить — это в горе уметь прощать
Все, кроме подлости и измены.

Любить — значит сколько угодно раз
С гордостью выдержать все лишенья,
Но никогда, даже в смертный час,
Не соглашаться на униженья!

Любовь — не веселый бездумный бант
И не упреки, что бьют под ребра.
Любить — это значит иметь талант,
Может быть, самый большой и добрый.

И к черту жалкие рассужденья,
Все чувства уйдут, как в песок вода.
Временны только лишь увлеченья.
Любовь же, как солнце, живет всегда!

И мне наплевать на циничный смех
Того, кому звездных высот не мерить.
Ведь эти стихи мои лишь для тех,
Кто сердцем способен любить и верить!
Эдуард Асадов

Данное действие доступно только для зарегистрированного пользователя. Пожалуйста, зарегистрируйтесь
Вход

Восстановление по логину

Введите свой логин:
20Комментарии
Елена Гаврилко23:47 06.11.2013

Большое счастье – встретить человека, который живет с тобой «на одной волне» и Вы понимаете друг друга с полуслова. Когда есть взаимопонимание и вместе строить будущее – одно удовольствие, ведь Вы видите его одинаково. Но меня давно интересует такой вопрос: что делать, если со временем родные люди начинают смотреть в разные направления? То есть, жизненные ценности, интересы, приоритеты их меняются, и у каждого в свою сторону. Что говорит психология про такие ситуации? Как найти взаимопонимание? Зачастую, именно из-за этого распадаются семьи.

Елена Гаврилко23:48 06.11.2013

Большое счастье – встретить человека, который живет с тобой «на одной волне» и Вы понимаете друг друга с полуслова. Когда есть взаимопонимание и вместе строить будущее – одно удовольствие, ведь Вы видите его одинаково. Но меня давно интересует такой вопрос: что делать, если со временем родные люди начинают смотреть в разные направления? То есть, жизненные ценности, интересы, приоритеты их меняются, и у каждого в свою сторону. Что говорит психология про такие ситуации? Как найти взаимопонимание? Зачастую, именно из-за этого распадаются семьи.

Психологи, говорят, что это кризис, но я думаю, что это происходит, что люди не хотят общаться и понимать друг друга! Значит на каком-то подсознательном уровне произошёл сдвиг! Думаю, надо найти общее что-то, что связывало этих людей раньше и приводило их к гармонии, если не получается! Придётся отпустить его с Богом!

Не могут люди мыслить и думать абсолютно одинаково- они изначально разные. Просто нужно понять, что кроме собственного мнения может быть другое и оно тоже имеет право на жизнь. Когда люди умеют уважать другую позицию и принимать ее- это тоже счастье.

В 2002 году купила книгу:" Как жить вместе, чтобы не расстаться". Автор Мария Рипинская. Очень хорошо и доходчиво пишет, легко читается, моя настольная книга, если возникают вопросы о семейной жизни.

В метро увидела! Не смогла пройти мимо! Сфотографировала! Извиняюсь что не перевернула! Новая программа Picasa для меня перевернула, а для сайта нет.


Обновлено: 16:58 12.11.2013 Светлана Кудымова

Светлана, очень красиво и жизненно! Маковое поле- оно всегда по особенному воздействует на человека.

Алена, спасибо! Вот и я так подумала и не прошла мимо! Сфотографировала, а стихи Фета мне запали в душу!

Елена Zh 23:24 12.11.2013

Светлана, спасибо за позитив!

Елена! Всегда, пожалуйста! Рада, что нравится мой позитивчик! Посмотрите мой альбом цветы от меня фотографа!

Стихи про счастливую любовь..

Понедельник, 08 Августа 2011 г. 13:58 + в цитатник
Дремала душа, как слепая,
Так пыльные спят зеркала,
Но солнечным облаком рая
Ты в темное сердце вошла.

Не знал я, что в сердце так много
Созвездий слепящих таких,
Чтоб вымолить счастье у Бога
Для глаз говорящих твоих.

Не знал я, что в сердце так много
Созвучий звенящих таких,
Чтоб вымолить счастье у бога
Для губ полудетских твоих.

И рад я, что сердце богато,
Ведь тело твое из огня,
Душа твоя дивно крылата,
Певучая ты для меня.

Люблю, если, тихо к плечу моему головой прислонившись,
С любовью ты смотришь, как, очи потупив, я думаю думу,
А ты угадать ее хочешь. Невольно, проникнут тобою,
Я очи к тебе обращу и с твоими встречаюсь очами;
И мы улыбнемся безмолвно, как будто бы в сладком молчаньи
Мы мыслью сошлися и много сказали улыбкой и взором.
Не раз ты слышала признанье:
«Не стою я любви твоей».
Пускай мое она созданье –
Но как я беден перед ней...

Перед любовию твоею
Мне больно вспомнить о себе –
Стою, молчу, благоговею
И поклоняюся тебе...

Когда, порой, так умиленно,
С такою верой и мольбой
Невольно клонишь ты колено
Пред колыбелью дорогой,

Где спит она – твое рожденье –
Твой безыменный херувим, –
Пойми ж и ты мое смиренье
Пред сердцем любящим твоим.


Я подарю тебе
Платье из бабочек
Белых и пестрых,
Я подарю тебе зонтик
Из ласточек –
Мне это просто.

Я подарю тебе
Домик из музыки
Самой красивой,
Будет в нем мебель
Из солнечных лучиков,
Мебель на диво.

Я подарю тебе
Песню из жемчуга
И изумрудов...
Ты навсегда моя
Вечная Женщина,
Вечное чудо.

ЛЕТО

- Что ты мне подаришь, лето?
- Много солнечного света!
В небе pадyгy-дyгy!
И ромашки на лyгy!

2 сердца и 2 души соединились навек!

Любовь пусть крепче с годами!

Вместе навеки!

Вот оно, счастье быть вместе и в горести и в радости, как говорится в церкви!

http://www.romanticcollection.ru/sub/2013-4.htm
всё о романтике и любви! Интересно!

http://www.realove.ru/main/what_is_love
Что такое любовь и семья! Мнения священников, психологов и просто людей!

Хороший роман – это большая редкость
Опубликовано 26.10.2013

Талантливый музыкант, не добившись признания, уходит в бизнес. Художник от Бога перебивается плотницким трудом. Заботливая мать и жена начинает мечтать о «счастье». Сказочной красоты деревня, куда бежит из города потерявший себя герой, оказывается средоточием вечных вопросов, на которые ищет ответы каждый из нас…

Новый роман Ольги Покровской «Булочник и Весна», вышедший в издательстве ОЛМА Медиа Групп – книга удивительно душевная и неожиданная. С трогательной, порой отчаянной искренностью герой делится с нами историей прорыва из одиночества в мир понимания и любви. Глубокая и человечная, с улыбкой написанная книга зовет нас пройтись по цветущему лугу, заглянуть на правах друга в дом, где пахнет оладьями и звучит столетний рояль, и, не стесняясь, присоединиться к сердечному разговору о самом главном.

«Независимая газета» отмечает, что «повествование Ольги Покровской изящно, очень тонко. Она даже не акварельку рисует (хотя обложка навевает именно такую ассоциацию), она словно бы дышит на стекло и пальцем пишет по следу собственного дыхания. А держится написанное вопреки всему крепко». Можете убедиться в этом сами.

Под катом – фрагмент нового романа Ольги Покровской об искренних человеческих взаимоотношениях, о поиске себя в этом сложном мире. Приветствуются любые мнения, суждения и рассуждения.


Разгром при свечах

Мокрый снег, мчащийся параллельно земле, и объявленное по радио штормовое предупреждение были лучшим подспорьем в деле спасения моего друга. Петя обожал всяческую чёртову погоду, видя в ней свой портрет.

Мы ехали весело, хотя и не быстро — фары не расчищали мглу. Наконец под колёсами стукнул мост через речку Бедняжку. Машина вылетела из лесного коридора на круговерть обдуваемых снегом полей. Я на ощупь свернул к холму и через пару минут понял, что Старой Весны нет. Ни фонаря на улице, ни огня в домах. Разбомбили нас, что ли? Слава богу, фары нашарили забор. Я вылез в слякоть и, оглядевшись, сообразил: в деревне нет электричества!

Мне уже захотелось сесть за руль и развернуться, как вдруг на холме, со стороны тузинской дачи, порхнул огонёк. Гигантский светляк зашатался в метели.

— Костя, это вы? — раздался мутный от ветра возглас. — А мы фары ваши увидели!

С тусклой масляной лампой в руке к нам летел Николай Андреич Тузин, мой сосед. Я пошёл к нему навстречу, в пену мокрого снега.

— Давайте к нам! — кричал он сквозь меловую мглу. — Околеете в своей бытовке, а у нас всё же печь!

— Я бы с радостью, да мы с другом! — сказал я, когда мы сошлись. — Хотел ему показать житьё-бытьё — и вот видите! Сейчас назад поедем.

— Какой ещё «назад»! С другом, с другом давайте! Ставьте машину — и ждём! Вы гляньте, что творится! — Тузин поднял лампу повыше и, призывно махнув свободной рукой, двинулся в обратный путь. Я знал, у них дома есть большой электрический фонарь, но, видно, Тузину было жаль резать его мёртвым лучом такую шикарную вьюгу.

— Ну что? — вернувшись в машину, спросил я Петю. — Как насчёт в гости к Тузиным? Нас зовут!

— А что там есть интересного? — полюбопытствовал Петя, взвешивая возможные приобретения и потери.

— Девушка и рояль! — пообещал я, лишь бы Петя не заартачился.

— Рояль — это тот, немецкий, раздолбанный? А девушка — которой под тридцать, с мужем, сыном и зверьём? — уточнил Петя, припоминая мои рассказы. — Ладно, так уж и быть.

Из багажника моей машины он достал автомобильный фонарь, примерно такой, каким побрезговал воспользоваться Тузин, и, нацелив его на дорогу, первым зашагал в глубь деревни.

Скоро свечное сияние тузинской дачи начало пробиваться сквозь белую бурю. Калитка была гостеприимно распахнута.

В прихожей пахло берёзовым теплом. На кухне в прозрачную заслонку печи бился огонь, бросая отблеск на стеклянные двери гостиной. Петя снял мокрую куртку и, предвидя рукопожатия, вытер ладони бумажным платком. Через миг в прихожую вышел хозяин. В полутьме, без лишних церемоний, состоялось знакомство. Вот погодка! — Угораздило! — Замело? — Слегка!

— Николай Андреич! — Пётр Олегович!

— А почему подстанции у вас нет? — спросил Петя, пожимая руку хозяина. — Купили бы хоть дизельную — не мучились бы без света!

— А мы не мучаемся! — возразил Тузин и артистическим жестом распахнул двери гостиной. — Прошу убедиться!

И вот я стою, обомлев, на пороге и смотрю, как старомодная гостиная Тузиных трепещет десятками свечных язычков, улыбается нам, счастливая — от того, что впервые за целую жизнь ей позволили проявить свою подлинную красоту, а не гибнуть дурнушкой в электрическом свете.

Я оглянулся через плечо: как там Петя? Он молча стоял чуть позади. Его эстетическое чувство было прострелено навылет.

— Николай Андреич — режиссёр, у них тут в городке театр, — сказал я, как если бы это могло объяснить Пете хрупкую красоту интерьера.

— Ничего себе! В таком городишке — и театр? Вот бы не подумал! — оживился Петя. — А что ставите?

— А сейчас я вам, господа, покажу. Секундочку! — улыбнулся хозяин. — Сядьте-ка сюда, Костя! — и указал мне стул напротив занавешенного окна. Я сел послушно. — Тут поправим немного… — Тузин подвигал предметы на подоконнике, затем схватил канделябр и, метнувшись по комнате, установил на журнальный столик.

— Ага… Вот так хорошо. Теперь внимание! — он подошёл к окну и резким жестом, оборвав пару колец, отдёрнул штору. — Алле-ап! — Комната раздвинулась. Я взглянул и обнаружил себя в заоконной гостиной. Мерцающим пятном она вписалась в ночную метель.

Снежная буря носилась по комнате, хлестала по нашим отражениям, но не могла причинить вреда. Нерушимы были диван и стул, на котором расположился полупрозрачный я, и столик, и ореховая горка с фарфором. И, кажется, в комнату эту, свободную от стен, вполне могли залететь ангел или природа.

— Вот это и есть мой театр! — Тузин кивнул на окно. — Я туда перетаскиваю себя понемногу. Там хочу жить и работать! Потому что в театре посюстороннем… Видите ли, в театре посюстороннем — большой бардак! — произнёс он с грустью и улыбнулся.

Петя подвинул стул на середину комнаты и, оседлав его, уставился на стекло. В белом свитере он сразу стал центром тёмного заоконного пространства.

— Хорошая картинка! — произнёс он одобрительно. — Как это вы так свет выставили? Наугад?

— Ну почему ж наугад? Пробовал, искал. Вот представьте, за нами придут — а мы — там. И фигушки нас поймаешь!

— Кто придёт? — заинтересовался Петя.

— Мало ли кто… Черти! Родина! Империя гипермаркетов! У меня, Пётр Олегович, есть предчувствие. Не будет вскоре вот этого рая, который вы здесь у нас наблюдаете. Драконы налетят — и привет.

Петя, едва заметно улыбаясь, смотрел на Тузина. Я видел: ему становится весело.

— Рай, как я понимаю, — это глина по колено и жизнь при свечах?

— А вы предпочитаете сплошную парковку?

— Николай Андреич, уймись ради бога! — пропела из кухни Ирина и в следующую секунду, покачиваясь, как пламя, возникая и тая, внесла в комнату поднос.

Петя вскочил и, поспешно переставив стул к стенке, освободил ей дорогу. Ирине был к лицу дореволюционный антураж. Длинное платье, крылом спадающая шаль и золотые в ночном огне, убранные, как на старинных картинах, волосы наконец-то оказались уместны.

— Мы по-простому, — сказала она высоким от смущения голосом. — В темноте ничего не приготовишь. Бутерброды и шарлотка. А вот петрушка наша, с зимней грядки!

Пока она говорила, в прихожей под мощным кулачным стуком загудела входная дверь.

— Это Коля, наш сосед! — обернувшись к Пете, сказала Ирина. — Я уж думала — не придёт, спит, — и полетела в прихожую открывать.

— Коля, говорите? А я думал — лягушонка в коробчонке! — сказал Петя, и, в целом, был прав. Коля, несмотря на свою невеликую комплекцию, любил постучаться смачно.

Он ввалился, заснеженный и дикий. Прищуренным взглядом глянул в свечную зыбь и, заметив постороннего, собрался было ретироваться, но передумал. Видно, дух Ирининых бутербродов удержал его.

— Говорят, теперь уж до утра. Столб повалило, — буркнул Коля, недоверчиво косясь на собравшееся в гостиной общество.

Когда приветствия были позади, Тузин возобновил прерванный монолог о «драконах».

— И вот представьте, прислали к нам в театр новую метлу! И началось. У нас теперь не храм искусства, а агентство аниматоров! — расхаживая между окном и диваном, жаловался хозяин. — А ведь как наш старик говорил: вы такое стёклышко должны подставить зрителю, чтобы взгляд шмыгнул в божественные земли хотя б на миг! И миг этот, может быть, для кого-то станет спасительным!

— Ох! Вы слышали! — из уголка дивана улыбнулась Ирина и прихватила ладошкой щёку. — Божественные земли ему подавай! Николай Андреич, молись, трудись, люби жену и сына — вот и будут тебе земли! А зрителям твоих земель сто лет не надо.

— А я и не рассчитываю на успех! — взъерепенился Тузин, глянув с презрением на жену. — Я буду работать, потому что должен. Пусть это будет накопление потенциала, которое скажется через век.

— Театр не может работать на будущее, — возразил Петя. — Вам, конечно же, надо и признания, и славы. Другое дело, что как приличному человеку вам неохота платить за славу бесчестьем, – он помолчал мгновение и заключил. – Поэтому предлагаю уйти!

Тузин огорошено взглянул.

— Увольняйтесь из театра! Займитесь обычным делом. Идите хоть к нам в контору — недвижимостью торговать. Я вам поспособствую на первых порах. Поверьте, уйти – единственный честный выход.

— То есть как, значит, уйти? – возмутился Тузин. – Нет, господа, театр — это, если хотите, родина моя! Уйти!.. Чур вас — соблазнять меня на такое!

— А вот я ушёл, — сказал Петя и, поднявшись, неладным шагом — как будто под ногами у него закачалась палуба — приблизился к окну. — Всё равно это уже не имело ничего общего с музыкой. Музыка не может быть объектом человеческой конкуренции. Если началась вся эта возня — значит, она давно уже отлетела, а вместо неё выставили крашеную куклу, — сказал он, обернувшись почему-то к Ирине.

Общество молчало. Было слышно, как на кухне, вторя снежному шквалу, гудят дрова.

— Музыка должна идти по земле неимущей — как идёт по земле, допустим, осень. Осень пока ещё не предмет шоу-бизнеса! — переждав паузу, вновь заговорил Петя. Его голос посветлел и окреп, выдавая накатывающее вдохновение. — И что надо сделать человеку, если перед ним каждодневный выбор — или лузерство, или участие в тараканьих бегах? По мне лучше уйти!

— А можно я скажу? — подала голос Ирина. — Петя, вы всё неправильно говорите! Нельзя отказываться от призвания! Просто нужно, чтобы такого вот человека, одарённого, кто-нибудь прикрыл! Понимаете?

— Прикрыл? — не сдержав улыбки, переспросил Петя.

— Ну да, прикрыл душою, — смутившись, подтвердила Ирина. — Если есть кому прикрыть — никакая пуля не заденет. Как она заденет, если над человеком — зонтик любви! Человека можно унизить, только если никто не защитил его любовью. Значит, надо защищать, а он пусть служит спокойно тому, к чему у него призвание!

Договорив, она вздохнула и стала перебирать клубки в своей корзинке с вязаньем. Петя смотрел на неё со всем изумлением, на которое был способен, — как если бы перед ним в уголок дивана присел благовестный ангел.

— Вот не догадывался, Ирина Ильинична, что в тебе спят такие сокровища! Что ж меня душой-то не прикроешь? Или талантом не вышел? — спросил Тузин, мирно улыбнувшись.

Тут глубокая водяная тоска обступила меня. Как из омута я взглянул на мерцающее пространство гостиной. Чёрт же угораздил меня привезти сюда Петю!

Рядом со мной на стульчике притулился Коля. Он молчал терпеливо, слушая странные речи, и обрадовался, поймав мой взгляд.

— Покурим? — шепнул он.

Но курить нам с ним было поздно. Я не мог отлучиться, потому что чувствовал — в гостиной Тузиных, летящей по снежному космосу, только что переключили скорость и теперь надо смотреть в оба, чтобы не врезаться в какую-нибудь «луну».

— Мам, у меня так воет! — свесившись через перила, крикнул со второго этажа Миша. — Дядя Коль, ты «Сивку» завесил? А то заметёт через стекло.

— Завесил! — кашлянув, отозвался Коля. — Спи, Мишань, не тревожься. Под вьюгу спать — это высшая благодать!

Петя с любопытством задрал голову — грохоча по деревянному полу, Миша унёсся к себе.

— Значит, сына растите, — сказал он, обновляя беседу. — А сами чем занимаетесь? — и внимательно поглядел в Иринино бело-золотое лицо.

— Сама? — растерялась Ирина. — Да особенно ничем…

— Ничем? И давно?

— Ирина Ильинична ведёт хозяйство, — вступился Тузин. — Не думайте, что в наших краях это легко. Как видите, у неё муж, сын, кошка, собака, голубь…

— А я не думаю, что это легко! — сказал Петя. — Наоборот, я считаю, это жестокой жертвой. Жаль, что голубь и кошка согласились её принять. Ирин, а профессия у вас есть какая-нибудь?

— Я художник! — взволнованно отозвалась она. — Федоскино люблю… В юности очень увлекалась! Знаете, сколько шкатулок моих разошлось! Потом училась ещё по фарфору. Как Миша родился, поначалу ещё что-то делала, а потом хлопоты закрутили. Пару лет назад достала мой сундучок — краски высохли, всё…

Переместив стул поближе к Ирининому закутку, Петя положил локти на деревянную спинку и уставился на хозяйку — в её прозрачные, дрожащие свечным огоньком глаза.

— Хотите, найду вам классную — увлекательную! — работу? — произнёс он, ударяя каждое слово.

— Работу? — пролепетала Ирина.

Петя глядел на неё с совершенно недопустимой настойчивостью. Пропустил леску взгляда через зрачки и держал, не давая махнуть ресницами.

— Свету вам добавить, Пётр Олегович? Не темно? — полюбопытствовал наблюдавший за сценой Тузин.

— Нет, совсем не темно. Светло! — обернувшись, ответил Петя и прибавил искренне: — Мне вообще у вас очень светло, правда!

На миг мне сделалось жутко — не завалялось ли под кроватью у Тузина ящика с пистолетами? Но сразу же и отпустило — Николай Андреич не дуэлянт. Максимум, что у него найдётся, — заряженная холостыми двустволка из реквизита.

— Петь, пойдём покурим! — сказал я, поднявшись было со своего места, но Тузин сделал протестующий жест.

— Нет-нет! Курите здесь! — и, взяв из корзинки с Ирининым рукоделием ножницы, двинулся к нашему с Колей углу, озарённому располыхавшимися свечами. Повернув канделябр и срезая нагар, Тузин покосился на меня и шепнул едва слышно:

— Костя, не смейте портить! Такая пьеса – дайте уже досмотреть!

— Курить я, брат, не хочу пока, — отозвался тем временем Петя. — Зато хочу вам предложить кое-что позабавнее курева. Есть у меня развлечение как раз для таких вечеров!

Он встал и неторопливо вышел на середину комнаты. Половицы скрипнули под его шагом. Прорвавшийся через неведомые щели сквозняк пробежал по свечным головкам и склонил их, как колокольчики на лугу. Запахло воском.

— Серенаду исполните? — спросил Тузин, снова располагаясь в кресле.

— Серенаду потом, — сказал Петя. — Сначала я хочу сделать признание.

Он помолчал, глядя на бликующий пол гостиной, а затем поднял взгляд и с самой искренней интонацией начал:

— Друзья! У меня был трудный день. Настолько, что судьба показалась мне чёрной. Но у вас я отогрелся и хочу по этому случаю нагадать себе счастье. Но гадать себе одному не умею, хотя гадальщик изрядный — Костя подтвердит. Скажи, хоть что-нибудь не сбылось?

— Сбывалось кое-что, — вынужден был признать я.

— Так вот, господа… — он выдержал паузу. — Я предлагаю вам узнать судьбу — безо всякой кофейной гущи. Смотрю насквозь: что было, что есть, что будет! С кого начнём?

— Нет, дорогой друг, лучше не надо! — заволновался Тузин. — Вы приходите ко мне в театр — и там гадайте на здоровье! А здесь у нас женщины, дети…

— Дети спят, — перебил Петя. — А женщины — смелы и любопытны! Скоро святки, света нет, обстановка — лучше не придумаешь! Вы же профессиональный мистификатор! Я думал, вам моя идея понравится. Но если боязно, — не навязываюсь.

— Нет, погадайте всё же! — пропел Иринин голос.

Тузин быстро обернулся на жену.

— Сюжетец вообще-то староват! — пересев на краешек кресла и подавшись вперёд, заметил он, — Но раз Ирина Ильинична любопытствует…

Петя удовлетворённо кивнул и сдвинул рукава свитера к локтям, как если бы собирался замесить из наших судеб знатное тесто.

Ирина непроизвольным жестом прижала ладонь к груди. Коля в зареве и тенях, как захолустный урка с ножичком, зыркнул на Петю из своего угла.

— Ну что ж, начинайте с меня! – мужественно решил Тузин.

— С удовольствием! — отозвался Петя, переставляя стул. — Реснички только подержите, мне надо видеть глазное дно.

— Обойдётесь, Петр Олегович, — возразил Тузин. — Назвались груздем — так уже и давайте, работайте!

Петя не стал спорить.

— О!.. Тут сверкают большие возможности! — протянул он, заглядывая в серые с карими крапинками глаза Тузина. — Если будете хитромудрым, вас ждёт крупная профессиональная удача. Будьте трезвы и последовательны, когда придётся полоскать творения в сточной канаве. Помните, что это нужно для дела. Опасайтесь взбрыкиваний идеализма. Опасайтесь упрёков родных. Опасайтесь, главное, собственной совести. Это всё враги успеха.

— А человека на белой лошади не опасаться? — полюбопытствовал Тузин.

— Нет, — успокоил Петя. — Лошадь вам не грозит.

Я видел, как в Николае Андреиче занимается протест против Петиной бесцеремонности, но он был разумный человек, хозяин дома, и пока что смог себя сдержать.

— Я читал, господа, в какой-то книге: «Разыгралась метель»! — проговорил он, взглядывая в окно. — И подумал — как же это хорошо сказано: разыгралась! То есть метель — это действо, которым следует любоваться. Она, подобно спектаклю, предназначена для оживления человеческих чувств. Слышите, как мы все взбудоражены ею?

Но его попытка избежать продолжения игры не удалась.

— А про меня? — перебила монолог мужа Ирина.

Петя снова взял стул за спинку и переместился поближе к дивану, где Ирина мотала нитки. Она тут же бросила клубок и взглянула с напряжённым старанием, как будто перед ней был фотограф, велевший ей не моргать.

Петя смотрел долго. Плечи его расслабились, успокоились мышцы лица.

— Ну! — вконец разволновалась Ирина.

— Нет, Ирин. Я про вас ничего говорить не буду, — мягко произнёс он и качнул головой.

— Что-то плохое? — обмерла Ирина.

— Что-то хорошее, — улыбнулся Петя и, вмиг изменив своему решению, грянул: — Бог с вами! Слушайте и запоминайте! Ваша жизнь переменится! Вам будет больно, странно на сердце, но потом — хорошо, прекрасно! Ваша жизнь переменится к лучшему! Пусть меня зарежут в подворотне, если я вру!

— Мальчишку второго родишь! — выкрикнул из угла Коля.

— Это ещё зачем? — возмутилась Ирина. — Чтобы опять по новой сходить с ума? По новой все прививки, простуды? Ты много, Коля, с Катькой своей возился? И молчи! И молчи, не каркай, ясно тебе?

Петя выслушал Иринин взрыв и повернулся к Коле:

— Вот именно. Не знаешь — не встревай! — сказал он, с лёгкостью перенимая Иринино «ты». — Тем более у меня и к тебе разговор есть!

Коля был недоволен затеей, но молчал, всё своё несогласие переместив в колючий взгляд. Я даже тревожился за гадальщика — как бы его не выдуло с холма невидимой до поры Колиной силой.

Тем временем Петя, подсев к нам, пристально поглядел в Колино чистое, как природа, лицо. Судя по всему, оно ему понравилось.

— Тебя я, друг, совсем не знаю, — сказал он просто, как-то даже растерявшись. — Но, думаю, есть в тебе что-то — раз тебя в этот дом пускают и любят. Я вот что вижу: вроде бы твоя жизнь находится под крылом этого гостеприимного семейства. Но в действительности они-то — дачники, их место с краю. Земля — твоя. И поэтому, когда их сдует, ты останешься.

— Это в каком смысле «сдует»? — влез Тузин. — Что значит сдует?

— Теперь не ваша очередь, господин режиссёр, — не оборачиваясь, перебил Петя. — Закончу сеанс — объясню.

Тузин набрал в грудь воздуху и умолк. Лицо его выразило сильнейший накат тревоги.

— Так вот, — глядя в колючие Колины глаза, проговорил Петя. — Когда их сдует, ты будешь следить, чтобы всё тут было по-прежнему, чтобы трава росла, река текла.

— Это кого ещё сдует! — не слишком вникая в смысл, прохрипел Коля.

— И помни, ты у нас — Хранитель Старой Весны! — невозмутимо продолжил Петя. — Должность свою береги, гордись ею! А на том свете тебя помучат, конечно, черти за грехи, но не долго. И пойдёшь в рай, к его, вон, прадеду! — сказал он и врезал локтем мне в бок, потому что я давно уже стоял за его спиной и придерживал за шиворот, не зная толком, кого от кого берегу — Колю от Пети или наоборот.

— А теперь мне надо сделать ответственное заявление! — высвободившись из-под моего попечительства, проговорил Петя. — Воду, валидольчик приготовьте на всякий случай — и сядьте все!

— Нет, ну прекрасно, Пётр Олегович! — восхитился из кресла Тузин. — Какая незамысловатая, доступная, так сказать, народу драматургия! Мне определённо надо с вами сотрудничать!

Петя не обратил внимания на комплимент.

— Я вынужден сообщить вам новость! — звучно произнёс он. — И предупреждаю, это уже не гадание, а вполне достоверная информация! Новость следующая: после Нового года в районе деревень Старая Весна и Отрадново начнётся строительство спортивно-развлекательного комплекса. Проект возглавляет мой босс, Михал Глебыч Пажков. В связи с этим вам тут светит горнолыжный подъёмник, трассы, аквапарк, гостиница и несколько прилегающих коттеджных посёлков. Будете альпийской деревней! — тут Петя взял паузу и, оглядев присутствующих, насладился эффектом. Всё молчало — человек и зверь. Тишина была как чистый лист, по которому буря за окнами чертила нотные линейки.

— Не знаю, насколько это хорошо — быть альпийской деревней в России, — продолжал Петя. — Ну а с другой стороны, а кем в России быть хорошо? Освещённый спуск, Костя, пойдёт твоей поляне прямо в лобешник. Кстати, советую подсуетиться. Предусматривается полная инфраструктура. Может быть, и пекарня впишется? В принципе, могу свести тебя с нужными людьми.

Я сказал, что не стану ни любоваться, ни суетиться. И хватит бы ему рассказывать на ночь страшилки.

— А я вам, Петр Олегович, верю! — произнёс Тузин. Он встал из кресла, приблизился и, взяв со столика канделябр, посветил Пете в лицо. — Вроде бы явная клевета — но верю! Не могу не верить! Это именно то, что я и предчувствовал!

— Да чего тут верить! Врёт он! — гаркнул Коля. — Аквапарк ему, как же! Земля-то заповедная! Вон, монастырь под боком. На такой земле запрещёно строить, что я, не знаю! Думает, дурачков нашёл, и давай заливать!

— Друзья мои, погодите, я вот что могу по этому поводу… — примирительно засуетился Тузин, но Петя уже встал со своего места и, дёрнув из руки хозяина подсвечник, склонился над смельчаком.

— Ты чего буянишь, сельский житель? — тихо спросил он Колю.

— А того! — решительно отозвался тот и, поднявшись, согнул руки в локтях. — Думаешь, раз москвич на тачке, так и заливать будешь — а мы и уши развесили? Босс у него с аквапарком! Трепло ты!

— Ну тогда я тебе по-другому напророчу, — сказал Петя, сжимая в правой руке подсвечник, как букет. — Ты ещё пахать к Пажкову наймёшься. Будешь ему площадочку ровнять под комплекс. И умолять будешь, чтоб за пьянку не уволили. И я, брат, может, за тебя тогда заступлюсь. А может, и нет! — Тут резким жестом он приставил свечи к Колиному лицу, мелькнули ослеплённые светом глаза, и наш хрупкий мир сорвался в тартарары.

Грохот мебели в мгновение ока порубил и смешал картину мира. Сквозь хриплый собачий лай прорывались вопли: «Господа, уймитесь!» — «Шторы! Тушите шторы!» — «Ах, чёрт вас дери! У меня тут сплошной антиквариат!»

Я повис на Петиных плечах, но он высвободился и рванул в прихожую, куда Тузин оттаскивал Колю. Крик, гром, свечной дымок — всё это единым комом прокатилось по коридору и, наткнувшись на дверь, выпало в жидкий снег.

Я наспех помог Ирине поднять обрушенные свечи — одна успела подпалить занавеску — и, схватив Петину куртку, вылетел в сад, но зачинщиков уже не было видно. Остались только ели и яблони, обёрнутые колышущейся снежной холстиной.

Прислушавшись, я разобрал за воем бури отдалённые вопли. То ли Коля гнался за Петей, то ли Петя за Колей, то ли оба драпали от былинного чудища.

— Ну что, догоним? — спросил Тузин, запахивая раздуваемое ветром пальто.

Пока мы шли к калитке, крик перетёк в более или менее мирную Колину брань, перемежаемую укоризненным голосом Пети.

— Ну вот, — сказал Тузин, замедляя ход. — Всё разнесли и помирились!

Постояв, он махнул рукой и направился к дому. С крыльца, ожидая его, выглядывали перепуганные Ирина с Мишей.

Когда с Петиной курткой в охапке я подходил к своему участку, из гущи снега, вихрем крутившегося в рябинах и липах, меня окликнули.

Я обернулся: Петя, натянув рукава свитера до пальцев, отдыхал от битв на Колиной лавочке.

— Давай сюда! — крикнул он и махнул включённым мобильником.

— А где Коляныч? — спросил я, пробираясь к нему по снежной слякоти.

— Ушёл в партизаны. Будет бить захватчиков, пока не побьёт. Это ведь не я его взбесил — ему землю жалко. Курточку-то мою отдай, замёрзну!

На холме было до того сыро, холодно, что зябла душа. Снег уже не таял так быстро, как вначале, а собирался у ног влажной тряпкой.

Я кинул ему куртку. Петя радостно в неё упаковался и полез в карман за сигаретами.

— Видал я всякое, — сказал он, выходя на дорогу и оглядываясь на свечные огни тузинской дачи. — Столько жизни извёл, чтобы было в сердце побольше перца! А у вас тут задаром — такой космодром! Жалко, Ирине всего не досказал. Заробел — представляешь? — прибавил он, чуть улыбнувшись.


— Петь, какая робость, о чём ты! Ты ж хамил напропалую. Просто внаглую отбивал чужую жену! — произнёс я с внезапной ненавистью.

— Эта женщина в странной одежде, безо всякого маникюра, наивная… — лирически продолжал Петя, словно и не заметив мою злость.

— Это ты при свечах разглядел, что без маникюра? — перебил я.

— Разглядел, да — сказал он, кивнув. — Так вот, она мне понравилась, потому что красива необманно. Прямо живая… — он умолк, закуривая, и протянул мне пачку. — Будешь?

Я любил Петины сигареты. Они были крепче моих.

— А тебе-то как моё гадание? Я вроде никого не обидел. Всем отвалил алых парусов.

— От балды отваливал?

— Да нет… — он затянулся и посмотрел в метельную жуть долины. — Не от балды. Режиссёра вашего не хороните. Есть в нём огонёк. Просто долго болел идеализмом. Ничего, вгрызётся потихонечку, а потом вдруг — бац! И вырулил! И повезло! Жена, конечно, побоку… И про Колю вашего не врал. Колян вообще хорош! — Петя глянул на меня и улыбнулся с душой. — Ах, хорош! Или сам кого-нибудь зарежет, или его зарежут, или совершит подвиг милосердия. Я после боя сказал с ним пару слов — он у вас как вчера родился! И сигареты у него — такая отрава! Я чуть не сдох, мои-то в куртке были… А вообще-то, брат, всё у вас будет хорошо, — задушевно резюмировал он. — Преодолеете соблазны. Будете таскать из колодца воду — глядь, а там вино! Блаженны нищие и далее по тексту. А за Ирину ты не сердись. Это очень видно со стороны — как вы её тут закопали, притоптали и креста не поставили.

Он выдохнул, растапливая снежинки тёплым дымом, и со внезапной горечью произнёс:

— А ведь надо же! Первый человек в моей жизни, который понял, что меня просто надо было «прикрыть»! Просто сказать: «Ты — прав. Играй и не думай!» И тогда бы я был свободен. Но нет! Хоть бы одна зараза!.. Эх, ладно, — Петя мотнул головой, вытряхивая лишние мысли, и оглядел побелевшую окрестность.

— Я что, без машины?

Я кивнул.

— Ах да! Это ж ты меня вёз. Ну, бывай!

Не подав руки, он застегнул под горло молнию куртки и быстро, чуть оскальзываясь на промороженном спуске, двинулся прочь с холма.

— Куда собрался?

— Прогуляюсь, поймаю попутку! — отозвался он.

— Петь, ты с дуба рухнул? Ночь на дворе! Давай я тебя хоть до города довезу!

Он обернулся и глянул — словно навёл ствол.

Больше я не спорил с ним. Тут уже нельзя было ничего поделать, по крайней мере, сейчас.

На другое утро, разлепив веки, я обнаружил себя на диване в гостиной у Тузиных. Сердобольный Николай Андреич подобрал меня, когда, простившись с Петей, я попытался заночевать в машине, и отволок в дом. Дорогой он клялся, что не обижен. О каких обидах я говорю, если все творческие люди — дети! Они плачут и смеются, расшибают коленки и сбивают мирно стоящих — это нормально. Ирина отвергла мои извинения ещё убедительней. «Что вы! Я рада! — шепнула она, притащив мне в гостиную подушку и плед. — Хоть какая-то жизнь!..»

Я приподнялся на локте: в окне, из щелей которого ночью так отчаянно дуло в голову, всё было мутно-бело. Тараща глаза, попробовал согнать пелену и осознал, что это цельнокроеное колышущееся полотно — снежное! Небесные караваны с мукой потерпели крушение над Россией! В окошко мне было видно яблоню с расщеплённым стволом. Отломившаяся ветвь легла на землю — гигантское, запорошенное снегом гнездо!

Пока я разглядывал покалеченное дерево, с улицы долетел звон свежей ссоры.

Голос Ирины с упрёком что-то пропел — я не разобрал слов. А затем отчётливо грянул Тузин:

— Недвижимостью? Деревню покромсать и продать? Вы об этом мне толкуете? Я, Ирина Ильинична, подозревал вас во многих грехах, только не в меркантильности. Но, оказывается, и ей вы не чужды!

И сразу под моим окном прохрустели шаги. Тузин спешил по снежной дорожке к крыльцу. Я едва успел вскочить и сложить плед, как он уже был в гостиной и, не замечая меня, пронёсся на второй этаж. С подошв обвалились снежные «вафли» — Тузин гулял в тапочках.

— Книжку мою записную, чёрную, никто не видел? — гаркнул он сверху, непонятно к кому обращаясь, и через минуту скатился вниз.

— Вот так-то, Костя! С добрым утром! Упрекают меня, что не избрал профессией недвижимость! Может, ещё не поздно? — сказал он, на ходу застёгивая манжеты. Взял с крышки рояля мобильный, подхватил пальто и вышел.

Хлопок двери сбил с меня остатки сна. Я оглядел разорённую гостиную. Валялась сшибленная фиалка — черепки и тряпица подвядшей листвы с комом земли. Драгоценный столик стоял на своём месте, но край столешницы был ссажен до щепок.

Стыд залил меня тошнотворным бензином. Хватило же мне ума приволочь неотбуянившего, полного свежей ярости Петю в тихие земли Старой Весны!

Я собрал с подоконника вещи — телефон, ключи и направился уже в прихожую, но тут вошла Ирина. Несмотря на конфликт с супругом, она улыбнулась и велела мне идти на кухню завтракать. Невольно я проверил Петины слова: Иринины ногти и правда оказались подстрижены — так удобней вести хозяйство.

На завтрак были томлённая в печи пшенная каша и сырники. Объяснить, как всё это пахнет, человеку, у которого нет дровяной печи, нельзя. Понимая, что мои гостевания у Тузиных становятся уже неприличными, я всё же сел к столу и спросил:

— Поссорились из-за нас с Николай Андреичем?

— Ну и поссорились! Что, это повод для грусти? — легко возразила Ирина. И хотя в лёгкости её чувствовалась натуга, мне стало спокойней.

К сожалению, обычай одеваться прохладно вчера ночью вышел мне боком. За завтраком я раскашлялся. Ирина достала из буфета четыре берестяных туеска и с важным видом отсыпала из каждого по ложечке в заварочный чайник. Зелёный настой подмосковного луга должен был спасти меня ото всех бед.

— Ну, а как ваш Петя? Добрался благополучно? Не простыл? Что же это такое с ним вчера было? — спросила Ирина, пока чай настаивался.

Я не знал, как вместить Петину драму с музыкой в пару слов, и сказал:

— Ирин, простите нас за разгром.

— Знаете, Костя, мне не с кем поделиться, а так хочется! — сев к столу и подперев кулачком подбородок, сказала Ирина. — Вот вы всё твердите — разгром! А мне так хорошо на душе от этого разгрома! И от вчерашнего гадания. Просто вырвалась за ночь из тоски многолетней! А кстати, у Пети вашего что, гадания правда сбываются?

— Процентов на восемьдесят, — хмуро ответил я…



Где купить?

Книжный магазин Москва
Интернет-магазин Лабиринт

Счастье находится там же, где находитесь вы, - где вы, там и счастье

Другие страницы по этому интересу

Правила

Это страница для твоих проектов!

Твой Дневник! Твои идеи! могут быть здесь!

Делись опытом и знаниями, обсуждай интересы!

Зачем размещать статьи и мастер-классы на сайте "Мамина страница"?

Прямой эфир
ВсеТоп-10 страниц
Статьи

Хочешь добавить информацию, сделать предложение или сообщить об ошибке?

Имя *
Email *

Сообщение

Введите код с картинки

Поддержать «Мамину страницу»

Для желающих финансово поддержать «Мамину Страницу»

Уважаемые Читатели и Друзья сайта «Мамина страница», Мамочки и Будущие Мамочки, а также все, кто интересуется освещаемыми у нас вопросами. Вот уже 3 года мы работаем для Вас! Именно 3 года назад мы решили создать подобный ресурс, который бы независимо и всесторонне освещал вопросы, возникающие у родителей на всех этапах роста и развития ребенка.

По мере работы мы воплощаем в жизнь наши идеи и делаем сайт более информативным, позитивным, интересным и полезным. Мы, в основном, существуем на средства нашего спонсора. Его вложения позволяют нашему сайту существовать и развиваться. Однако, мы можем сделать гораздо больше, если у нас появятся дополнительные средства.

Если Вы хотите финансово поддержать «Мамину Страницу» небольшой суммой до 1000 рублей, посылайте Ваши средства на наш Яндекс кошелек 410012239122570 (используя кнопки ниже) или на WebMoney кошелек R423169972275. По поводу больших сумм - пожалуйста связывайтесь с нами по электронной почте.

С уважением «Мамина Страница»

16+
Добавить в закладки
Вход

Восстановление по логину

Введите свой логин: